Опрос

C 2016 года Милдронат является запрещённым препаратом :

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 88 гостей.

Валерий Борзов - 10 секунд - целая жизнь

жизнь в столице Украины, жизнь студенческая и спортивная. И мысли об Олимпиаде если и мелькали иногда в моей голове, то только в форме какой-то далекой мечты.
Сейчас-то я понимаю, что Борис Иванович сделал эту надпись с большим смыслом. Просматриваю дневник и вижу: за один только 1966 г. я улучшил свой результат в беге на 100 м от 11,2 до 10,5 сек. Как говорят сейчас специалисты, процент прироста результата был велик, и это давало Войтасу основание считать, что его ученик сможет добиться в спорте многого. А я не думал ни о каких процентах прироста. И уж, конечно, не мог в должной мере оценить благородство и педагогическую мудрость своего первого наставника, который провел меня по дороге спортивной юности, сделал кандидатом в мастера и передал в руки опытного тренера.
В августе 1966 г. я благополучно сдал экзамены в Киевский институт фузкультуры, поселился в студенческом общежитии и начал тренироваться у Петровского, который в ту пору работал на кафедре легкой атлетики.
Физически я был подготовлен неплохо. Но теперь меня ожидала совсем другая тренировка - узкоспециализированная тренировка спринтера, тренировка высокой интенсивности, бег на более высоких скоростях. И... начались травмы. Их причины установить было нетрудно. Во-первых, соперники в Киеве в любых соревнованиях оказались посильнее, чем в Новой Каховке, а мне, избалованному успехами в юношеском спорте, уступать не хотелось. Я старался выжать из своих мышц то, чего они пока дать не могли. И мои мышцы отказывались работать в непривычных скоростных режимах. Во-вторых, сам характер тренировочных нагрузок был для меня новым, а я, как говорят спортсмены, не успевая "отойти" от одного упражнения, переходил к другому. Неотдохнувшие мышцы тут же реагировали, причем довольно болезненно: возникали микротравмы волокон. А в-третьих, и это было, конечно, главным, Валентин Васильевич не знал моего организма гак хорошо, как первый тренер.
Конечно, Петровский перед началом нашей работы скрупулезно изучил мои дневники, много раз разговаривал со мной, но такое общение все же не могло заменить совместного опыта. Вот почему, ратуя за создание тренерских бригад, я и хочу подчеркнуть, что они должны быть созданы в каждом городе, в каждом спортивном обществе. Иначе говоря, работа каждого юного спринтера с тренером, членом бригады, должна все же проходить на глазах того, кто станет его наставником в будущем. Войтас же и Петровский работали не только в разных спортивных школах, но и в разных городах (я даже до сих пор не знаю, где они познакомились и когда Войтас успел рассказать обо мне Петровскому!). Отсюда и происходили накладки первых месяцев нашей работы, хотя внешне все выглядело не так уж плохо. За мои летние заслуги я был включен в сборную юниоров, которая выступила на I Европейских играх юниоров в Одессе в 1966 г. Правда, выступил я неудачно - в забеге пробежал 100 м за 10,7 сек., а в финале еще хуже - за 10,9 сек. За это прегрешение меня даже не поставили в эстафетную команду. Да и отношение со стороны руководства сборной ко мне изменилось, стало прохладным. Видимо, я не оправдал надежд, которые на меня возлагали...
Я видел, как трудно было тогда Валентину Васильевичу. Ведь он получил неплохой "материал" - кандидата в мастера спорта, и вот вместо улучшения результатов - ухудшение: ученик уже бежит стометровку в соревнованиях не за 10,5, а за 10,9 сек. Уже коллеги смотрят на него с укоризной, и у кого-то готово сорваться: "Испортил талант!"
А сам "талант", по правде говоря, переживал значительно меньше своего учителя. Травмы меня, правда, беспокоили, но к снижению результатов я относился с легкомыслием юности - все будет в порядке, все образуется.
И действительно все начало понемногу образовываться. Нашли мы и метод борьбы с травмами. Петровский увеличил число специальных упражнений для укрепления отдельных мышечных групп. Главным образом это относилось к мышцам