Вход в систему

Вы здесь

Валерий Борзов - 10 секунд - целая жизнь

много воды или воздерживался. Я весил в этот период от 79 до 80 кг (летом меньше, зимой чуть больше), и так происходило на протяжении целого десятилетия - с 1969 по 1979 г. То же самое происходило и в отладке самых тонких механизмов движения: я мог с точностью до сантиметра регулировать длину шагов в стартовом разбеге, высоту поднимания бедра в беге и т. д.
Конечно, это не проходило даром для организма. Падала приспособляемость к микробам, к изменениям погоды, даже влажности воздуха. Именно этим, очевидно, можно объяснить то, что в состоянии высокой спортивной формы атлеты, как правило, подвержены простудным и желудочно-кишечным заболеваниям, у них повышается возбудимость, появляется раздражительность.
Недаром ученые говорят, что человек - это единая саморегулируемая система. У меня эта система регулировалась достаточно эффективно, что и дало повод главному тренеру сборной СССР того периода Ивану Андреевичу Степанченку сравнить меня накануне соревнований с хорошо настроенной скрипкой. Он так и сказал, увидев меня в легкой одежде: "Ты сейчас скрипка. И держать тебя надо в теплом футляре!"
Недавно один мой товарищ спросил, срабатывают ли те же механизмы настройки организма на сильный раздражитель сейчас, когда я уже распрощался со спринтерским бегом?
Я ответил утвердительно. Ведь реакция организма на раздражитель (будь это спортивное выступление или какое-либо другое, не связанное со спортом ответственное дело) вырабатывалась до уровня рефлекса. И сейчас любая острая жизненная ситуация вызывает такие же изменения во мне, как и в те годы, когда я выступал в спринте. Но есть, правда, и существенная разница. В спорте я реализовывал такое состояние в движениях, в беге. Словом, был выход мышечной энергии. А теперь иногда стою на трибуне, внутри все горит, а выхода энергии нет. Ужасное состояние: мотор работает на полную катушку, а машина стоит на тормозах. Помню, на первых порах в такой ситуации доходило даже до симптомов расстройства речи. Пришлось долго бороться с этим явлением. Но до сих пор, когда мне предстоит какое-то важное действие, я чувствую себя внутренне так, как будто мне приходится выйти на старт. Видимо, это в какой-то мере объясняется тем, что переход от спорта к новой деятельности был у меня довольно резким.
Хотелось бы сказать еще об одном свойстве моего характера. В детстве я был довольно "рисковым" парнем. И эта склочность к риску, в общем, осталась во мне и в зрелые годы. Несмотря на то что меня, уж не знаю в шутку или всерьез, в порицание или в похвалу, частенько в глаза и за глаза называли "рационалистом", "запрограммированным" и тому подобными лестными прозвищами, я до сих пор, и вполне искренне, считаю себя человеком без сильно развитого чувства самосохранения.
В детстве я прыгал с третьего этажа с зонтиком вместо парашюта. Зонтик, естественно, ломался, а я больно падал. Цеплялся за машины железным крючком и бегал за ними, рискуя попасть под колеса. Прыгал с разбегу через большие канавы, не зная, смогу ли я вообще пролететь такое расстояние. Часто бегал с горы, заведомо зная, что внизу шлепнусь и обдеру коленки.
Эта способность к риску, вполне естественная в мальчишеском возрасте, осталась у меня и в годы занятий спортом. Ведь практически в каждом крупном соревновании я настраивался на бег "вразнос", заведомо зная, что можно получить травму. Образно говоря, я бы назвал эту черту характера так: вперед, а там разберемся.
И еще одна черта с детских лет застряла во мне навсегда - это постоянная тяга к скорости, к быстрому бегу. Я получал настоящее наслаждение от скорости передвижения. Уж не знаю,

Циклоспорт D7 ver.1.1