Опрос

C 2016 года Милдронат является запрещённым препаратом :

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 85 гостей.

Глава 3

Третья глава из книги Владимира Сальникова "Нелёгкая вода"

Спарринг-партнерство применяется не только на ринге, но и в воде. Настоящий спарринг основан на равноценном соперничестве: один пловец тянет другого. Перейдя в группу Кошкина, я оказался в сугубо мужской компании, причем ребята были на год, а то и на два старше меня. На соревнованиях я им значительно проигрывал, но на тренировках, когда они не плыли в полную силу, чувствовал себя на равных и спрашивал себя: «А чем я хуже?» Это был важный психологический фактор, с помощью которого мне удавалось привыкнуть к большим физическим нагрузкам.
Часто говорят о моем многолетнем спарринге с Сергеем Русиным, но сперва это была скорее гонка за лидером. Два года я гонялся до изнеможения за пловцом, который был сильнее меня, и мне никак не удавалось обогнать его хотя бы на одном из отрезков. Так что Русин стал для меня своеобразной «световой дорожкой». Мечта о том, чтобы хотя бы сравняться с ним, не говоря уже о том, чтобы обыграть, обойти, не покидала меня ни на минуту. Лишь летом 1976 года, когда мне удалось наконец-то прорваться на Олимпиаду, а Сергей, хотя и не попал в команду, в том сезоне победил на Кубке Европы, наши отношения как равноценных спарринг-партнеров были узаконены. Причем в соревнованиях мне отводилась роль стайера, в то время как его специализация ограничивалась дистанциями 400 и 200 метров.

Полтора сезона наши тренировки практически всегда носили соревновательный характер: никто не хотел уступать ни-на коротких, ни на длинных дистанциях, и это шло на пользу как Русину, так и мне. Чемпионат Европы 1977 года принес нам обоим максимальное удовлетворение: Сергей стал чемпионом на 400 метров, а я — на 1500.
Сейчас трудно определить, кто лидировал чаще с меньшей затратой нервной энергии, но совершенно ясно, что в какой-то мере постоянное напряжение стало причиной неожиданной развязки в наших спортивных отношениях на чемпионате мира 1978 года. Не берусь давать оценку готовности Сергея к тем соревнованиям, сошлюсь на мнение нашего тренера:
— Сергей по многим показателям подготовлен к дистанции четыреста метров лучше тебя. Ты будешь вторым — «страхующим номером»,— сказал мне Игорь Михайлович.
И я, целиком доверяя оценке тренера, и не помышлял в Западном Берлине о том, чтобы плыть быстрее Сергея. После предварительного заплыва, в котором мне удалось превысить рекорд Европы и войти в финал первым, в моем сознании еще достаточно крепко сидели слова Игоря Михайловича: «Ты второй, страхующий».
С первых же метров финального заплыва я оставался как бы в тени почти до финишной прямой, но стоило мне после последнего поворота увидеть, что Русин плывет не первым, как в сознании вспыхнул приказ: «выходи», не раз возникавший во время совместных поединков... Спарринг сделал свое дело. Я рванулся к финишу и выиграл.
Держа в руках первую золотую медаль чемпиона мира, я понимал, что половина этой медали принадлежит Русину, и был ему благодарен. После чемпионата какое-то время мы еще тренировались по знакомой схеме: на отрезках лидировали то я, то он, но вскоре я почувствовал, что наш спарринг больше не удовлетворяет Сергея. Его стало угнетать нервное напряжение, мешало полноценному восстановлению между тренировками. И Русин ушел. Ушел в другую бригаду, к другому тренеру, в другой бассейн. Роль лидера в спарринге была им утеряна, и это потребовало от него психологической перестройки, к которой он оказался не готов.
Итак, Русин ушел. На его место мало кто мог претендовать, не было ему равного по силе пловца, и нового спарринг-партнера я так и не нашел. Правда, во время подготовки к Московской Олимпиаде рядом со мной оказался Саша Чаев. Он обладал удивительным чувством ответственности, не было задания, которое он бы не выполнил, но спарринг, к которому я привык, он осуществить не мог. Однако я не имел права снизить обороты и уплывал, не оставляя ему надежд не только на