Опрос

C 2016 года Милдронат является запрещённым препаратом :

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 86 гостей.

Глава 2

Вторая глава из книги Владимира Сальникова "Нелёгкая вода"

Итак, преодолев 50 метров вольным стилем за 46,1 секунды, я получил свою первую спортивную грамоту. Она-то и послужила для меня пропуском в мир большого плавания, в мир, оказавшийся необычайно интересным и разнообразным.
На детских турнирах, где разыгрываются призы «Веселого дельфина», их проводит газета «Советский спорт», или призы газеты «Пионерская правда», все без исключения юные пловцы должны продемонстрировать умение плыть всеми способами. Сначала я выступал на дистанции 100 метров комплексного плавания (есть такая для детей), позднее — 200, а для более старших — 400 метров. Комплекс — один из самых сложных и трудных видов плавания. Первый отрезок надо проплыть баттерфляем или его разновидностью — дельфином,— это когда ноги работают слитно, словно дельфиний хвост, затем следует плавание на спине, брасом и, наконец, вольным стилем — кролем, самым скоростным способом.

Безусловно, все способы плавания требуют определенных способно-стей. Как правило, на выбор «своего» способа накладывают отпечаток различные обстоятельства. Вот и у меня сначала лучше всего получалось «на спинке». Помните, первые уроки я проходил на реке. Вода мутная. Окунать лицо, а тем более открывать глаза под водой боязно. Вот почему подспудно осталось желание плавать больше на спине, чем на груди. Даже сейчас, когда купаюсь в прозрачной воде бассейна, с удовольствием переворачиваюсь на спину. Брасс у меня никогда «не шел». Мешало, как говорят тренеры, отсутствие природной выворотности. Заметьте, как ходят мастера брасса — словно все из балетной школы— «пятки вместе, носки врозь». О дельфине говорить не приходилось: не плыл, а мучился. Ни тебе необходимой гибкости и подвижности, ни тебе силы богатырской. Оставался вольный стиль — кроль, но при этом не спринт, не короткие отрезки, где основные показатели — резкость и взрывная сила, а дистанции длинные. Так я стал стайером.
Теперь это напоминает естественный отбор, а тогда мне пришлось испробовать все, как того требовала единая система для детских школ,— познай все способы в плавании, а уж затем делай выбор. Я немало потрудился, осваивая брасс и баттерфляй, спину и кроль, но, когда наступило время, выбирать не пришлось. Все, чем я располагал в воде, зиждилось на моем желании плавать, на желании трудиться, а не на каких-то особых физических данных. За все годы мне никто не сказал, что из меня вышел бы отличный спринтер, но я часто слышал от специалистов, что если уж мне суждено стать пловцом, то только стайером. Вот почему еще задолго до первых успехом меня ожидали многочасовые тренировки. И не скрою, мне приходилось проплывать больше, чем остальным. Километраж рос от сезона к сезону. И если в 13 лет я проплывал за год до 1000 километров, то сейчас выполнить такой объем мне под силу всего за 2,5 — 3 месяца.
Раз в месяц в школе собирали родителей. Беседа шла час-полтора. В большинстве случаев на собрание приходила мама, хотя с рождением сестренки Светы у нее домашних забот прибавилось. Так уж получилось, что большая часть домашних забот лежали на маминых плечах. Но все же как бы ни было ей трудно, а мама, работавшая инженером на одном из ленинградских заводов, уделяла мне немало внимания. А в особо трудные моменты подключалась бабушка, папина мама. Она жила рядом, и к ней можно было заглянуть «на огонек», а то и остаться ночевать. Но правом «ночевки» пользовалась в основном маленькая Светка.
Бабушка часто рассказывала об отце, о том, каким он был в моем возрасте самостоятельным, настоящим помощником. «Как там наш Валерик, небось, в океане?» — вздыхала она. Отец, капитан торгового флота, редко бывал дома. С годами наши пути все реже пересекались в Ленинграде: то отец в плавании, то я в отъезде. Именно отцу я обязан умением вести, словно на корабле, размеренный образ жизни, по строгому расписанию, много читать, познавать мир, который нас окружает, не ограничивая свои интересы только